Сегодняшняя дата и прочитанный текст оперы зародили процесс создания подарка.
Небезызвестному Илье, автору вдохновенных слов и даты дня рождения, посвящается:
От Макса:
Я, наверное, одену очки в три диоптрия и попытаюсь с серьезным видом обсудить основные доставляющие моменты оперы, которую сваял один малознакомый мне рецидивист с дружками по Костромской консе. И, может, у меня это получится.
Основа текста, на мой взгляд - полнейшая идеализация и фундаментальность. Скульптура геометрических фигур с редкими завитками. Простые русские люди спросят - а что такое романтизация, блять, где она, на (...на...на...наа..)? Здесь! На фоне основного текста любые интересные мысли, этакие вылезающие из-под одеяла ноги концепции проявляются сразу и видны, как на плацу. Минимум декораций, набор героев, внешне описанных, как люди одного возраста. Образцовое спартанство в антураже, в общем. И персонажи скорее нечеловеческие при этом разговаривают, как люди, а персонажи, подаваемые, как "просто Петруччо и Адель" - общаются чуть ли не мыслеформами - короткими семантическими единицами, максимально сжатыми и емкими. И как только требуется выразить нечто, не помещающееся в рамки этих единиц - герои таки начинают петь свои многочисленные арии. Собственно, в песнях и раскрываются характеры центральных персонажей. Петруччо напевает нечто глубоко философское, что-то, чего он сам до конца не понимает. Балуется сложными размерами, декламациями (очень, кстати, сильными). Адель выводит нечто наивно-надрывное, но почему-то притягательное. Чувствуется, что она верит в напеваемые самой себе глупости.
И особенно примечательно, что в ключевой момент пьесы Петруччо вдруг начинает себя вести по-человечески. Как рассказчик, как создатель. Тут автор как бы дает нам нехилый намек на первую загадку текста - откель взялась Адель (и не только). Основное же поведение Петруччо прямо указывает на то, чем пьеса закончится (но об этом - чуть позже). Пока же скажу, что 6 явление 2-го действия (о котором я тут и разглагольствую) - мой любимый эпизод в пьесе. Особенно считалочки.
Второй мой любимый момент - динамический диалог на четверых в третьем явлении того же действия. Прием простой и безотказный. Заострять на нем не буду - там достаточно прочитать.
Что я для себя извлек из этого произведения - сухой остаток, который по дисперсности можно условно разделить на две составляющих (читай: два фундаментальных утверждения)
1) человек может безответно любить лишь нечто, либо напоминающее ему проявление себя, либо свою мнимую проекция из кривой линзы. И потому человек любить безответно боится;
2) ты - это тот, кем тебя считают. Тут можно вспомнить поговорку про лошадь из фильма "Счастливое число Слевина". А можно просто логически вывести эту мысль из пункта 1. Собственно, концовка тоже косвенно наводит на подобные размышления.
Ну и небольшая добавочка по атмосфере: иногда явственно вылезает сдерживаемый стеб. Без которого, возможно, текст казался бы патетическим и трудночитаемым. Что придает пьесе еле уловимый характер художественного хулиганства. И это очень мило, я считаю.
Такие дела, дорогие обитатели уютных бложиков. Не все рецидивисты (ебут детей)(тут надо зачеркнутым шрифтом) лишают нас будущего. Некоторые - вполне отличные ребята.
С днем их, кстати, ребят этих.
От Кайлин (эмоциональный довесок):
Жизнь и Жэсть
Один и Другой
Свет и Тьма
Шаг вперед и шаг назад
Пара создает выбор. Выбор создает чувства. Чувства – это жизнь. Жизнь – это выбор.
Можно сказать что герой романтичен, но это не так – романтичны обстоятельства, его окружающие. Петя не верит в сказку, но попал в нее, хотя и находится там, просто не замечая жизнь вокруг.
Она разная в движении вперед, с темными, рыжими или светлыми волосами.
Но могла «быть самой (подчёркивает это слово) чуткой и ласковой».
И только чуткая и ласковая дает возможность думать об образах в этой опере.
Видеть мечты о шарфе – знак заботы, не-одиночества.
Видеть небо – пусть и сжатое до размера кошелечка.
Прикрывать выдумкой от своих глаз наготу жизни.
Называть мечты- иглами.
Образы – романтичны.
Герой идет назад, отматывает жизнь обратно, до встречи.
И выбирает вечное созерцание, между мыслями и чувствами.
Кто-то увидит иначе, но жизнь его выполняет предназначение, и слова, которые герой называл страшными, больше значения для него не имеют.
Простота персонажей заставляет смотреть на сюжет, как на обычную прогулку. Но их рассуждения заставляют смотреть на небо, дышать их возвышенными словами, смеяться над ловкими шутками, которые снова опускают взгляд на асфальт.
Чтобы увидеть жизнь – как глупую бабу. Или бесконечно-бесполезный спор начала и конца. Или как выбор, который не всегда удается сделать.
С днем.
![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif){kind=small}
calm